В кукурузных зарослях шуршали и смеялись карлики, баранки вместе с пряниками исчезали прямо в воздухе, а Лэм продолжал идти вперед. Пока не вышел на премиленькую полянку, окруженную с трех сторон живописными холмиками отработанного шлака и низкосортного каменного угля. В общем, очень живописная и экологически выдержанная полянка.

К этому времени сума у Лэма порядком опустела, с ботинок пропали подметки и шнурки, на рубахе не осталось ни одной пуговицы, и бесследно исчез дорогой пояс, поддерживавший не менее дорогие штаны.

«Хорошо, хоть брюки на месте!», — подумал ПД, и тяжко вздохнул.

Из переметной сумы он извлек заранее припасенные «чешки», которые надел вместо приведенных в негодность ботинок. Затем достал суровую пеньковую веревку, которой и подпоясался, чтобы брюки от «Армани» не болтались в районе колен — не то, чтобы не эстетично, а просто неудобно ходить. После чего ПД решительным шагом милиционера, спешащего к пивному ларьку, направился в центр поляны, где и стояла котельная Джейсона.

Перед котельной на черенке от лопаты был прикреплен ярко-красный транспарант, предупреждавший: «ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПОСТУЧАТЬ, ХОРОШО ПОДУМАЙ! НУЖЕН ЛИ ТЫ ТУТ?!» Лэм хорошо подумал, несколько раз постучал в транспарант и пошел дальше, к покосившемуся бетонному крылечку, украшенному ажурной арматурой.

Корявая, обшарпанная, пуленепробиваемая дверь котельной была зазывно приоткрыта. На самой двери была выведена черной краской надпись «ТРАХАЕМ-ТИБИДОХАЕМ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!». Лэм привычно пробежал надпись глазами слева направо и справа налево, и привычно поежился. От Джейсона можно было ожидать всего.

Внутри котельной, как всегда, было душно, жарко, пыльно и сыро. А еще заплесневело и богато мокрицами. В ближнем углу мерно булькал перегонный куб, вот уже лет сто извлекавший философский камень из мутной речной воды. В дальнем углу имелся бронированный сейф с часовым механизмом, содержавший в себе законную львиную долю Джейсона от прибыльной игры ПД на фондовой бирже. Сам ПД ненавидел этот сейф до печеночных колик, но ничего поделать не мог, только разве тяжко вздыхать. «Крыша», она во все времена и в любой части света обходится недешево.