Посреди котельной стоял электрический стул с оборванными проводами, и рядом — колченогий алюминиевый стол, которым обычно пользуются прозекторы в провинциальных моргах. Стол был застелен веселенькой полиэтиленовой клеенкой в горошек, зато на стуле лежала для удобства бархатная подушечка с обнадеживающей вышивкой:

«Гостеприимство — наш девиз! Тюрьма Синг-Синг,2-ая Зеленая миля, д.1 к.3, без выходных».

Лэм вытащил из-за пазухи хоккейную маску и вместе с мясницким ножом положил на стол. Потом удобно устроился на электрическом стуле, достал из переметной сумы завалявшийся черствый пряник, и принялся его жевать, вспоминая о пирожках тетушки Изауры. Так прошло полчаса. Но Лэм не волновался. Он знал, что если в первые секунд пять не получил пыльным угольным мешком по голове, то значит хозяин котельной пребывает в сравнительно хорошем расположении духа.

Неожиданно из фанерного шкафа у стены повалил едкий, зеленый дым, котельная наполнилась вонью и грохотом. Но Лэм все равно не обеспокоился и продолжал кушать пряник. Он знал, что Джейсон любит эффектные появления.

Так оно и вышло. Дверь фанерного шкафа театрально распахнулась, вонючий зеленый дым повалил еще сильнее, раздалась барабанная дробь и из парового котла вылетели тонометры с крылышками, призванные изображать голубей. Затем появился Джейсон собственной персоной, в медном водолазном костюме и с вантусом в руке. Из крошечного окошечка водолазного шлема на Лэма уставились два строгих красных глаза, а глухой, чревовещательский голос произнес:

— Привет, чувак! — после чего Джейсон закашлялся.