Себастьян и впрямь не походил на беглинских хлеборобов - дородных, бородатых мужичков с волосами цвета пшена. Крестьянин опасливо пригнулся.

- Нижайше простите, высокочтимый мастер, - заговорил он вслух, и в голосе его звучало робкое упорство маленького человечка, которому вдруг доверили важное дело, - а токмо велено было мне спервоначала вызнать вашу Силу…

Смерх усмехнулся. Проверка была правильной: не всякий колдун, даже владеющий начатками Безмолвной Речи, отличит одно вежливое обращение от другого.

- Подойди, - велел он.

Вблизи крестьянин показался ему не местным: слишком смуглым и обветренным было его лицо, чересчур заношенной - одежда. К тому же он двигался стесненно и робко, а берлинские хлеборобы больше ходили вразвалочку, как то подобает людям свободным и зажиточным.

- Просим вас, высокочтимый, до нашей нужды, - ходок старательно поклонился.

На душе у воина-мага стало чуть теплее. Его хотели попросить об услуге, и услуге значительной - иначе не искали бы сильного волшебника.

- Я из Грязцов буду, это недалече… Беда у нас… Похитили девушку…

Себастьян Смерх выпрямился. Стоявшая на краю миска с похлебкой полетела на пол.

- Молчи, - властно приказал он. - Открой свой ум, - с этими словами маг поднял руку и коснулся ладонью рябого лица.

Через несколько мгновений он знал все.

История была самая обычная. Деревенька Грязцы - беглинские выселки - была когда-то таким же сытым и безопасным местом, как и село. Но в последние времена Тьма, теснимая королевскими магами с Лунного Хребта, просочилась в местные леса, там обосновалась и уже стала протягивать лапы к человеческому жилью. На дорогах завелись стаи волколаков, в колодцах - моросная нежить. Коровы не доились, посевы гнили на корню. Стати пропадать детишки, а бабы то и дело рожали мертвеньких. Уходить же с обжитой земли было некуда.

Местный колдун вычитал в свитках, что в таких случаях следует обращаться к деве-защитнице.