Лифты во всех высотных домах Пасифик-Плейс были замечательные: быстрые и бесшумные. Удивляться нечему: район этот весьма недешев. Поглаживая гладкую поверхность стальных дверей, Генри лукаво улыбнулся.

– Кажется, сюда поднимается Лайза. И перемывает, готов поспорить, косточки кому-то из жильцов.

Тони поморщился:

– Благодарение Богу, что мы-то ей нравимся!

Двери распахнулись, и из лифта вышли две женщины.

– Привет, мальчики, – опираясь на руку компаньонки, Лайза Эванс одарила их белоснежной улыбкой, которая, должно быть, обошлась ей в кругленькую сумму. Лайза всеми силами пыталась скрыть свой возраст и не вылезала из салонов красоты. Она густо красилась, регулярно отдавала себя в руки пластических хирургов, однако никакие ухищрения ей уже почти не помогали: годы брали свое.

– Куда это вы собрались на ночь глядя?

– Решили сходить в кино, на ночной сеанс, – ответил Генри и галантно поцеловал даме руку. – А вы, я полагаю, блистали сегодня в высшем свете? Признайтесь, сколько сердец разбили этим вечером?

– В моем-то возрасте? Не смешите, дорогой! – Лайза, чрезвычайно довольная, игриво потрепала его по щеке. После чего резко повернулась к своей спутнице.

– Чему это ты улыбаешься, а, Мунро?

– Да вот вспомнила про мистера Суонсона... – ничуть не смутившись, отозвалась миссис Мунро, с безмятежной улыбкой взирая на патронессу.

– Этого делягу волнуют мои деньги, а вовсе не я. Кому нужна такая старая вешалка?

Она кокетливо поправила норковую накидку, которая прикрывала прекрасный костюм натурального шелка. Когда-то она была любовницей одного из ведущих денежных воротил Ванкувера и не сплоховала: ей удалось удачно вложить кругленькую сумму и на полученные деньги свить уютное гнездышко. Лайза Эванс скорчила насмешливую гримасу.

– К тому же этот тип невероятно занудлив! Эх, все достойные мужчины уже либо умерли, либо заделались геями. – Она лукаво посмотрела на Генри с Тони.