– Кстати, дождь закончился, и сейчас начнется твой бейсбол!

Но даже спустя полчаса Тони так и не услышал привычного стаккато клавиш. Когда он замер, распахнув дверь, на пороге кабинета Генри, то заметил, что ничего, кроме заголовка, на экране так и не появилось.

– Этот проклятый призрак так вас расстроил?

– Почему ты так думаешь? – не оборачиваясь, спросил Фицрой.

– Сидите в одиночестве, рассматриваете свои руки...

– А тебе не приходит на ум, что я просто размышляю над новым опусом?

– Ха! Как бы не так! Вы же пишете душещипательные дамские романы – о чем тут так серьезно размышлять?

Семнадцать лет он был особой голубых кровей, более четырехсот пятидесяти лет – вампиром. Конечно же, он прекрасно понимал, когда его поддразнивают. Однако Тони и не такое прощалось. Генри Фицрой заставил себя оторваться от созерцания собственных ладоней и глубоко вздохнул.

– Ты прав. Меня все время мучает один вопрос, Почему он явился именно мне? – Вампир криво усмехнулся. – Очень странно, почему это существо преследует меня: не я ведь его изувечил и убил. – Произнеся эти слова, Генри с видимой неохотой встал, покидая свое удобное кресло. – Мне необходимо прогуляться. Просто, знаешь ли, слегка отвлечься.

– Прекрасно, – улыбнулся Тони. – Сегодня в полночь в "Капризе" идет "Дракула" Копполы.

– Почему бы и нет. – Улыбнувшись, Генри почти что нежно развернул юношу к двери. – Говорят, Гэри Олдмен в этом фильме просто великолепен.

– Говорят? – пробормотал тот, когда понял, что его просто-напросто выдворяют из комнаты. – Это же я сам вам и рассказывал. И тогда же вы мне еще сказали, что никогда не смотрите фильмы про вампиров.

– Я что, не имею права переменить собственное мнение? – невинным тоном осведомился Фицрой. После чего добавил: – Может, что-нибудь перекусим, когда окажемся в центре?