- Папочка, не подскажешь ли, какой доход давало имение в первые пару лет, как вы приехали сюда жить с мамой?

- Э-э… ну… я… уже не помню, - пожал плечами папаша.

- А каков доход был в год перед смертью мамы? - да уж, только руками развел паршивец.

- Не подскажешь ли как у нас сейчас с доходами- расходами обстоят дела? - продолжаю засыпать его вопросами.

Он уже даже руками не разводит. Некоторое напряжение мысли в лице появилось. Мысли - это хорошо, а то давненько за ним это не наблюдалось. Ирвин и сестрички с очень серьезными лицами исподлобья наблюдают за отцом.

- Ли, доченька, не женское это дело вникать в хозяйственные дела, да и мала ты еще, - стараясь казаться спокойным, выдал папаша.

- Ты совершенно прав, об этом должны заботиться мужчины, но если у них нет ни мозгов, ни желания, то заботу о приданом приходится женщинам брать под свой контроль. Папочка, мне давно хотелось тебя спросить, вот ты много раз говорил, что очень любил нашу маму. Мы твои дети от горячо любимой женщины, почему же ты не любишь нас? - я задал свой вопрос серьезно и громко, чтобы все хорошо расслышали.

- Как ты можешь так говорить? Это неправда, что я не люблю вас! Я постоянно вам говорю, что люблю вас, - с возмущением, несколько картинно воскликнул граф.

- Любовь - это не слова! В первую очередь это забота. В чем выражается твоя забота о нас? - я сделал небольшую паузу и продолжил:

- Дела имения запущенны, замок требует ремонта, нет денег Ирвину и Рэму на обучение, из-за чего они не смогут сделать карьеру, чтобы самим иметь возможность зарабатывать, - вскочив и уперев руки в бока, почти ору я. Печальный наш папусик багроветь уже начал. Интересно, это от гнева или от стыда? Теперь главное не дать ему вставить ни слова.

- Твои дочери не имеют приданого. Кто нас возьмет замуж? Так и умрем старыми девами, сидя на шее у братьев, - побольше трагизма добавляю в голос, чтоб папуля возмущаться не начал.