Ирвин и сестрички уже смотрели на отца сердито и обличительно. Рэм же сидел более расслабленно и даже улыбался. Правда несколько кривенько эта улыбка смотрелась.

Поскольку за все эти годы у них не было ни одной идеи на тему поправить свое положение, то и не имеет смысла ждать от них чего-то путевого. Сейчас они способны только переругаться. Так что надо самому выдавать направление движения.

- А вот теперь слушаем меня все очень внимательно, - максимально повысив голос, чуть ли не по слогам пропечатал я.

- Обвинения были нужны, что бы вы поняли в какой заднице мы сидим. На будущее взаимообвинения запрещаются.

- Ли! Какие слова ты употребляешь? Это не прилично, - воскликнул папаша с некоторым облегчением.

- Я называю вещи своими именами. И ходить вокруг да около не собираюсь. Обвинять друг друга в случившемся глупо. Лучшим решением будет, если мы все, без исключений, начнем работать над исправлением ситуации.

- Девочка моя, как ты похожа на свою прабабку, в честь которой ты названа. - Задумчиво проговорил папуля, рассматривая меня, как будто в первый раз увидел.

- Я знаю и очень этим горжусь, - с улыбкой произнес я.

- Знаешь, Ли, у твоей прабабки были несколько м-м… э… своеобразные способы достижения цели, - с некоторым трудом подбирая слова, промямлил папа.

- Ты хочешь сказать, морду била? Ну, если другие методы не работают, а этот дает нужный результат, то почему бы его и не применять. Пока она была жива, дела в имении шли хорошо. Уведомляю всех, что беру под контроль все дела в поместье, и в случае необходимости, буду обращаться к проверенным бабушкиным методам, - на полном серьезе продекларировал я.

Мой внешний вид худющей и мелкой девочки совершенно не вязался со словами. Все рассмеялись. Я же, опираясь руками на стол и слегка наклонившись вперед, серьезно, почти отчеканив, произнес: