Слав Смокер оказался хорошим бегуном, он мчался впереди перепрыгивая сразу через три ступеньки в очень высоком темпе. Валент не отставал от него ни на шаг, так как понимал, что контрразведчики, которые постоянно держали его под колпаком, нагрянут очень быстро и оставалось только гадать, успеют они нырнуть в флайер раньше, чем они прилетят, чтобы не дать ему встретиться с журналистом. Он только потому не давал никому интервью, что не хотел усложнять себе жизнь, но сейчас всём могло обернуться по иному.

Закон «О правах журналистов на журналистское расследование», наделял их чуть ли не прокурорскими полномочиями и горе было тому человеку, который попытается воспрепятствовать журналисту, взявшемуся разгребать какое-нибудь дерьмо. Тут даже сам президент Земли поднимет руки и поспешит откреститься от кого угодно, лишь бы не попасть под удар журналистской критики, а её сила была такова, что в отставку уходили не только президенты, но и заявляли о своём самороспуске политические партии, создававшиеся и завоёвывающие авторитет порой десятилетиями. По этому закону журналист, если он чувствовал реальную угрозу для себя и своего источника, запросто мог нанять хоть целую армию частных охранников.

Правда, когда речь заходила о военном космофлоте, то этого было мало. Контрразведка имела на вооружении не только тяжелые бронефлайеры-истребители, но и лёгкие атмосферные крейсеры, вооруженные крупнокалиберными плазменными пушками. Правила же у них были очень жесткими — никаких правил, когда речь идёт о безопасности жизни и репутации высших военных чинов космофлота. Поэтому перестрелять частных охранников, а потом обвинить их в попытке заговора и мятежа против конституционного строя, им ничего не стоило. Если преступление совершено не против офицера космофлота, то значит никакого преступления не было совершено вовсе, а потому, предчувствуя именно такой поворот событий, Валент на бегу вполголоса сказал журналисту:

— Эй, мистер электрик, попридержи лошадей. Дай мне первому выйти на свежий воздух и оглядеться.