Слав Смокер пропустил его вперёд, до выхода оставалось всего каких-то три этажа, и с опаской в голосе спросил:

— А ты уверен, что тебе не сделается там дурно? Пойми, я нахожусь при исполнении служебных обязанностей и поэтому со мной нужно разговаривать очень вежливо.

— Можешь на это даже не надеяться, электрик, — огрызнулся Валент, — тем, с кем мы скорее всего встретимся, на это насрать. Они сначала убивают, а потом не долго думая обвиняют людей в государственной измене и так было уже не раз. Стрелять в меня они точно не посмеют, ведь на мне надета, пусть и не полностью, военная форма, а это трибунал и встреча со стреляющим взводом. Космопилоты и космодесантники не те парни, которых можно убивать ничего не боясь и они это знают. За мою смерть мои товарищи отправят на тот свет не одну сотню этих господ. В космосе ведь часто случается так, что какой-нибудь отсек на корабле возьмёт и разгерметизируется, да ещё при этом в борту образуется здоровенная дыра. Ты мне лучше вот что скажи, электрик, у тебя хватит сил взвалить себе на плечи человека три, четыре, каждый из которых потянет на центнер?

— Четверых я вряд ли на себе утащу, парень, но троих смогу, — с улыбкой ответил журналист, — ты что же, хочешь изготовить из любителей свежего воздуха и прогулок по крышам живой щит?

— Вроде того, — ответил Валент Карт, — так, мы уже возле двери и она, как ты видишь, закрыта, а это означает, что за дверью нас уже ждут. Стань сюда, сейчас я постараюсь подобрать ключ и как только позову тебя, выбегай ни о чём не думая.

Слав Смокер послушно встал за железобетонной несущей конструкцией, а мерад-куар, сделав полшага назад, нанёс по стальной двери столь мощный удар ногой, что та вылетела наружу, как после попадания в неё пушечного ядра. Возле надстройки на крыше небоскрёба уже стояла группа захвата из девяти человек, численность которой сразу же сократилась на двух рослых, плечистых контрразведчиков, одетых в гибкие, но очень прочные чёрные боекостюмы.