— Земля, — сказал Блостейн. — Я узнаю ее в любом виде.

Планета висела в ночи, голубая и переливающаяся, рядом Луна — капля расплавленного золота. Слезы заполнили глаза Ленгли.

Он снова глянул поверх приборов, уточняя положение. Они были еще в половине астрономической единицы от цели. Этого было достаточно для ракетных двигателей, но требовало времени, а Пегги ждала. Он установил приборы на точку выхода в трех тысячах километрах от Земли.

Прыжок!

— Теперь мы гораздо ближе, — сказал Мацумото. — Но мы не сможем проделать подобный маневр еще раз.

На мгновение злость на машину заполнила Ленгли. Но он взял себя в руки и снова припал к приборам. В этот раз расстояние составило около шестьдесят тысяч километров. Еще один расчет, теперь уже с учетом орбитального движения. Когда часы отсчитали выбранный им момент времени, он включил сверхпривод.

— Мы рядом!

Она висела, окутанная облаками: пятнистые континенты, яркая радиальная звезда — отраженный, сфокусированный океаном свет Солнца. Ленгли щелкнул пальцами, считав показания радаров. В этот раз ошибка была почти нулевой.

Ракеты рявкнули огнем, их вжало в кресла, когда Ленгли бросил корабль вперед. Пегги, Пегги, Пегги — эта песня переполняла его.

Мальчик или девочка? Он вспомнил, и это было как будто час назад, как они пытались подобрать имя, ведь они даже боялись, как бы у него не было плоскостопия, когда им домой принесли сертификат на рождение ребенка.

О, Пегги! Как много я потерял.

Они вошли в атмосферу.

Корабль ревел и грохотал. Сейчас они скользили по длинной пологой спирали, и должны были облететь полмира, прежде чем приземлиться. Глухой свист раскалывал воздух.

Ленгли был поглощен уравнениями, а Блостейн, Мацумото и даже Сарис Хронна не отрывали глаз от экранов. Так получилось, что холатанин спросил первым:

— Это множессство огней — ваш Нью-Йорк?

— Нет… Мы где-то над Ближним Востоком, как мне кажется, — Блостейн взглянул вниз, на окутанную тьмой Землю и на мерцающее скопление огней. — Да это может быть все, что угодно.