— А я — Джон Картер, — сказал Олсон, — Мой дом — Барсум, планета Марс

Баркович презрительно скривил рот и, сбросив скорость, отстал.

— Как говорится, — в семье не без урода, — прокомментировал Олсон.

Но Гэррети казалось, что Баркович мыслит вполне ясно — до тех пор, пока один из охранников не выкрикнул минут пять спустя:

— Предупреждение! Предупреждение 5-му!

— У меня камень в ботинке! — зло крикнул Баркович.

Солдат не ответил. Он спрыгнул с фургона и пошел по обочине, не выпуская Барковича из виду. В руке он держал стальной хронометр, точно такой же как у Мейджора. Баркович остановился и, сняв ботинок, вытряхнул из него малюсенький камешек. Его потемневшее, какое-то желтовато-землистое лицо блестело от пота; он полностью игнорировал солдата, даже когда тот выкрикнул:

— Пятый, второе предупреждение!

Баркович старательно разгладил носок на ступне.

— Оп-ля, — сказал Олсон. Все они повернулись и шли теперь спинами вперед.

Стеббинс, по-прежнему замыкающий, прошел мимо Барковича даже не взглянув на него. Баркович остался совсем один на дороге, он стоял чуть правее разделительной линии, переобувая ботинок.

— Третье предупреждение, пятый. Последнее.

В желудке Гэррети образовалось что-то похожее на вонючий комок слизи. Он не хотел смотреть, но не мог заставить себя отвести взгляд. Идя спиной вперед, он не сберегал энергию, а очень даже наоборот, но и с этим поделать ничего не мог. Он почти чувствовал как последние мгновения жизни Барковича утекают в никуда.

— Мать моя, — сказал Олсон. — Вот придурок, он же сейчас получит билет.

Но тут Баркович встал. Он помедлил еще секунду, чтобы стряхнуть дорожную пыль с коленей, затем вдруг сорвался на бег, а поравнявшись с группой, вернулся к обычному шагу. Он прошел мимо Стеббинса, который опять же не удостоил его взглядом, и добрался до Олсона.