- Да, - сказала она. Повернулась, поглядела на него. Лицо красное.

- Ты бы увидел, - сказала она.

- Как?

- Ты бы увидел, - повторила она. - Женщины не достаточно умны, чтобы скрыть это.

Ньют взглянул внимательно в лицо Катарины. К своему ужасу она поняла, что то, что она сказала было правдой, женщина не может спрятать любовь.

Сейчас Ньют видел любовь.

И он сделал то, что должен был сделать. Поцеловал ее.

- С тобой просто невозможно! - сказала она, когда Ньют отпустил ее.

- Разве?

- Не надо было делать этого.

- Тебе не понравилось?

- А чего ты ждал? - сказала она. - Дикую, всепоглощающую страсть?

- Говорю тебе, я никогда не знаю, что может случиться потом.

- Будем прощаться, - сказала она. Он чуть нахмурился.

- Хорошо, - сказал он. Она повторила еще раз:

- Я не жалею, что мы поцеловались. Мне было хорошо. Надо было нам раньше целоваться, мы были так близки. Я буду помнить про тебя, Ньют... счастливо.

- Тебе того же, - сказал он.

- Спасибо, Ньют.

- Тридцать дней, - сказал он.

- Что? - не поняла она.

- Тридцать дней за решеткой, - сказал он. - Столько будет стоить мне один поцелуй.

- И... извини, - сказала она. - Но я не просила тебя идти в самоволку.

- Я знаю.

- Конечно, ты не заслуживаешь геройской награды за такой глупый поступок, - сказала она.

- Должно быть здорово быть героем, - сказал Ньют. А Генри Стюарт Чезенс герой?

- Мог бы быть, если представиться случай, - сказала Катарина. Она с беспокойством отметила, что они пошли дальше. Прощание было позабыто.

- Ты в самом деле любишь его? - спросил он.

- Конечно я люблю его! - ответила она горячо. - Я бы не выходила за него замуж, если бы не любила его.

- Что в нем хорошего?

- В самом деле! - воскликнула она. - Ты не понимаешь, что обижаешь меня? Много, много, много хорошего. Да. И много, много, много плохого тоже.