Шакал медленно закрыл глаза. Ощущение близости к Вечному исчезло.

–Я не теряю время, Андрей, – сказал он печально. – Я сканирую ущелье.

–А результаты?

–Никаких следов вездехода. Бонати здесь не проезжал.

–Так ищи дальше! – в голосе Андрея прозвучало нетерпение. – Мы с Чизи собираемся осмотреть большой каньон к северо-востоку от базы, на связи останется только Крамер. Найдёшь вездеход, сигналь по аварийной, мы сразу примчимся.

Голос сменился женским:

–И не стой по часу перед каждым кустом!

«Они ничего не понимают...» – с болью подумал Шакал. Но вслух произнёс другое:

–Хорошо, Чизи. Удачи вам.

Комм затих. Маленькая фигурка в скафандре вновь осталась наедине с чудовищной рыжей звездой.

По тусклому диску Волосатой непрерывно скользили оранжевые змеи поверхностных протуберанцев. Планета «Праща» находилась так близко к звезде, что почти задевала край её размытой фотосферы, но Вольф 359 был мрачным и холодным красным карликом. Долгое время земляне считали эту звезду самой тусклой из открытых.

«Волосатое Солнце,» – подумал Шакал. Удивительно меткое имя. Звезда, на которую можно было смотреть не щурясь, занимала более половины небосвода и казалась чудовищным комком рыжего меха: ведь красные карлики не имеют чёткой границы поверхности.

Период обращения единственной у Вольфа 359 планеты составлял всего семьдесят шесть земдней, и почти столько же длились её сутки. Поэтому «Праща» одной стороной всегда смотрела на Волосатую. Лишь маленькое несовпадение периодов рождало на поверхности смену дня и ночи; сутки длиной в восемь земных лет. Или тридцать девять местных.

Когда в эту систему отправляли экспедицию, никто не ожидал найти здесь жизнь. Целью полёта было впервые в истории совершить мягкую посадку на звезду – столь холодным и неактивным казался Вольф 359 с расстояния в девять световых лет.