Уже на подлёте стало ясно, что Волосатую сильно недооценили. Но когда у красного карлика обнаружилась планета, и более того – на планете оказалась жизнь, капитан экспедиции Крамер просто растерялся. На корабле почти не было приборов для исследований экологии, не было даже нормальной планетарной базы – только временная...
«И единственный член экипажа, хоть что-то понимающий в биологии, пропал вместе с нашим единственным вездеходом четыре земдня назад» – печально подумал Шакал. Он любил толстого, весёлого доктора Бонати. Его смерть была бы тяжкой потерей для экспедиции.
Вздохнув, Шакал разбежался и метнул себя навстречу рыжей звезде. Местная гравитация не превышала лунной.
«Я парю над невозможной планетой, в невозможном небе, один пред лицом светила, как мошка в зенице бога...» – подумал он, медленно планируя к соседнему уступу. – «Я должен быть счастлив.»
2
Следы вездехода он обнаружил спустя пять часов, когда воздуха в баллонах оставалось только чуть больше половины. Следы вели прямо в огромную пещеру на склоне красивой, напоминавшей уступчатую пирамиду горы.
–Бонати? – на всякий случай позвал Шакал. Эфир хранил молчание.
«Надо вызвать капитана» – подумал он. Но сначала следовало проверить, здесь ли вездеход. Быть может, Бонати только заезжал сюда...
Совершив два длинных прыжка, Шакал опустился у высокого входа в пещеру и вздрогнул. Вездеход стоял прямо перед ним, всего в десятке метров. Ярко горели прожекторы на поворотных штангах; судя по всему Бонати собирался покинуть пещеру, когда что-то его задержало. Шакал почувствовал тревогу.
Приблизившись, он заглянул в широкое лобовое стекло. Бонати в кабине не было, разумеется, однако все индикаторы на приборной панели горели ровным зелёным огнём. Шакал оглядел пещеру.
–Капитан, – он переключился на аварийную частоту. – Андрей, Чизи. Я нашёл вездеход.
Некоторое время в шлеме царила тишина, которую внезапно прервал мягкий баритон компьютера: