Он постучал пальцами по столешнице, словно искал в ней аргументы, способные оправдать появления монаха за этим столом.

— Может, он покушение раскрыл? — Предположил Верлен — И тщится донести?

— Покушение? — оживился Иркон. — Давно ничего такого у нас не было…

Император дернул щекой, поднялся.

— Лишь бы не Фосский отшельник… Все остальное переживем… Он один?

Воин кивнул.

— Мои его держат.

Он усмехнулся как-то по-хорошему и, деликатно понизив голос, спросил.

— Может прирезать его, господин? А? Шумит…

В словах слуги Император уловил и логику, и здравый смысл. Он сдвинул брови. Несколько мгновений жизнь монаха висела на волоске, но Мовсий решил по-своему.

— Погоди пока… Может быть после. А сейчас зови его…

Имперский город Эмиргергер. Дворец Императора. Зал Государственного Совета.

Начальник стражи едва успел выйти, как, чуть не сбив его с ног, в зал ворвался возмутитель спокойствия — Старший Брат Черет. Словно и впрямь одержимый духами он повел выпученными глазами, отыскивая Императора. Найдя, рухнул на колени, распахнув руки как крылья.

— Беда, государь!

Император вздрогнул и вытянулся. В голосе монаха угадывалась та одержимость, что дается знанием какой-то страшной правды. Это было настолько ясно, что еще ничего не зная, Мовсий побледнел. За спиной скрежетнули отодвигаемые в сторону лавки, зазвенело серебро, Верлен богохульно выругался. На лице монаха был не Страх, а Черный Ужас.

— Что?

— Беда, государь… — повторил монах, глядя в расширяющиеся зрачки Мовсия. — Прости, что ворвался, но небо не должно ждать…

Мовсий вспомнил своих женщин, что не видел с сегодняшнего утра, с самой благодарственной пляски, и сердце сжалось. Он шагнул к монаху, ухватил за плечо.

— Что-то с императрицами? Что? Не молчи!