Брат вскочил с пола и замахал руками.

— Нет, слава Кархе! Нет! Все гораздо хуже!

Легче после этих слов Мовсию не стало. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Распираемый ужасным знанием, как надутая лягушка воздухом, монах ничего не говорил, а Император глядя на него, ощущал, как его внезапный страх превращается в гнев. Не желая ждать просветления в мозгах у монаха, Мовсий хлестко ударил того по щеке.

— Что случилось? С кем? Когда? — резко спросил он. — Говори, быстро!

Монах покачнулся от удара и, ломая руки, снова рухнул на колени, протягивая руки к окну.

— Звезды!

Мовсий, не отпуская монаха, повернул голову. В окне по-прежнему сияло солнце и безмятежно голубело небо.

— Ты бредишь, монах? Ума лишился?

Император ощутил брезгливое презрение, какое всегда испытывал, сталкиваясь с калеками и сумасшедшими. Он отпустил монаха и вытер руки об себя. Уже спокойнее сказал:

— Какие звезды? День на дворе?

Старший Брат, все еще стоя на коленях произнес, словно не почувствовал ни удара, ни унижения:

— Я не безумен, но то, что случилось, может перевернуть любую голову. Небо изменилось, государь! Вот уже два дня мы живем под новыми звездами…

Его никто не перебивал и, давясь собственным страхом, он продолжил:

— Только что прибыл гонец из Ларской обители. Ты знаешь, что братья там уже пятую сотню лет ждут седьмого воплощения и следят за небом в ожидании знамений.

Слова кончились и он судорожно сглотнул.

— Ну и? — спросил из-за императорской спины Верлен. — Опять там кому-то почудилось? Опять кто-то монастырского вина перебрал?

Он вполне здраво рассудил, что если уж Император спокоен, то и ему не зачем волноваться.

Старший Брат не стал отвечать ему, а, глядя Императору прямо в глаза, повторил самое главное, что нес только ему.

— Новые звезды над нами, Мовсий! Новые звезды!