Такое положение создавало порой множество неудобств и парадоксов, особенно на первых парах, но оно же позволяло избегать конфликтов на местах. Организованные по этому принципу уже на пяти обитаемых планетах действовали земные представительства— фактории, рудники, заповедники и даже туристические маршруты. Территория под них либо покупалась, либо бралась в аренду, и всем участникам таких сделок было хорошо. Туземцы не испытывали никакого культурного шока, никто не воевал друг с другом и вообще все происходило чинно благородно. То есть почти так же как когда-то на Земле, с той лишь разницей, что капитаны, открывшие неведомые звездные острова не торопились приобщать аборигенов к прелестям цивилизации, а общались с ними в круге их законов и представлений о мире, и, если это было нужно, даже надевали на себя набедренные повязки.

До поры до времени, земляне представлялись туземцам далекими соседями, что собственно, по большом счету, было правдой.

Ну, почти правдой.

Дурбанский лес. Лагерь фальшивомонетчиков.

Металл в котле булькал и пускал пузыри, словно разогретая на огне густая каша. Отсветы огня бегали по лицам, высвечивая и каменные стены, и глаза, и сжатые в волнении губы разбойников, ждавших, что скажет Вахари-Хе, а тот пока молчал.

Хмурясь, он обошел плавильню, ловя лицом волны жара, а потом сделал, наконец, то, что от него все ждали — опустил в котелок ковш…

Лукавчик протиснулся вперед, посмотреть.

Корка окалины раскололась, тяжелые волна прокатилась по темно-красной поверхности, ударилась о стенку, и дымные фонтанчики взлетели вверх, отравляя запахом горелого металла воздух в пещере. Двое новеньких шарахнулись назад, а Вахари-Хе все нипочем…

Загородившись от жара ладонью, он посмотрел, как металл стекает из ковша, и покачал головой. Капли текли тяжело, лениво… Товарищи смотрели на него, ожидая, что скажет. Последнее слово тут было не за атаманом, хоть тот и в Ленивой Башне сидел и с Шенской каторги бегал, а за ним.