Он распрямился, чтобы достать пробирку с таблетками. Все поплыло перед глазами, слабость не дала удержаться прямо, и он медленно повалился на плечо соседки. Троллейбус покачивало, и вместе с ним, то приближаясь, то отдаляясь, весь мир уплывал в темноту. Маликов задыхался, в горле громко клокотало. На лбу дрожали крупные капли пота.

Женщина скорчила брезгливую гримасу и раздраженно отпихнула его. Маликов как бы издалека услышал:

– Нажрался, черт старый!

– Не пил, нет, - сдавленно пробормотал он. - Сердце...

Мужской голос проговорил над ним:

– А ведь и верно, плохо человеку. Смотрите, какой бледный. Эй! Держись, не падай, дед... Водитель! Остановите троллейбус! Человеку плохо!..

Очнулся Маликов в машине "скорой помощи". Он лежал на носилках. Рот и нос закрывала упругая треугольная маска. Маликов вдыхал прохладный попахивающий резиной и пылью газ. Боль отпустила. Маликов чувствовал себя сонным, вялым. Над ним то появлялись, то пропадали, будто в расплывающейся пелене, женская и мужская фигуры в белых халатах.

– Пришел в себя, - сказала медсестра.

– Вижу, - отозвался врач. - Давление?

– Сто десять на семьдесят.

– М-да... Неважно поднимается. Вот что, сделай ему еще один. В той же дозировке.

Скосив глаза, Маликов увидел в руках медсестры шприц. Он терпеть не мог уколов. Стиснул зубы. Укол в руку...

Врач снял маску с его лица. Маликов хотел приподнять голову, но твердая ладонь мужчины легла на холодный липкий лоб, прижала голову к жесткой подушке.

– Лежите. Вам нельзя двигаться.

– Куда меня? - спросил Маликов слабо.

– В больницу, разумеется.

– Инфаркт?

– Разговаривать вам тоже не следует, - уклонился от ответа врач.