– Ну что за разговоры? - укоризненно сказала медсестра. - Вас привезли сюда не умирать, а лечиться.

Боль постепенно затихла. Маликов бездумно смотрел, как по пластиковой трубке, протянутой от штатива к руке, бежит прозрачная жидкость. Потом утомленно закрывал глаза.

Темно. Он лежал неподвижно, вытянувшись во весь рост. Впрочем, может быть, он стоял - утверждать наверняка невозможно. Он утратил все ориентиры и не мог определить даже, где верх, а где низ. Он был словно закутан в черную непроницаемую пелену. Но вот в какой-то неуловимый миг пелена, словно не выдержав его массы, постепенно, по мгновениям, начала подаваться под ним... или над ним... или как-то еще... Он погружался в рвущееся, расползающееся нечто, не имеющее признаков для определения. Ощущения пространства и времени странно нарушились. Он не знал теперь, кто он есть, где и когда находится.

Было темно и неуютно.

Почему темно? Что произошло?..

Маликов вдруг понял, что у него просто-напросто закрыты глаза. Тогда он открыл их.

И замер, ошеломленный.

Он стоял на склоне холма между деревьями. Перед ним была та самая ложбинка, поросшая густым кустарником. Сквозь заросли он видел внизу кусочек каменистого сухого русла. Неподалеку справа трещали короткие автоматные очереди.

Как он попал сюда?

Ведь он должен лежать в палате городской больницы сорок лет спустя после этого дня. У него был инфаркт... он помнил сильную боль в сердце, слабость... И раздет он был. А сейчас... Сердце почти не болело. Он оглядел себя. Нелепый вид: больничная линялая пижама с короткими штанинами и рукавами, а на босу ногу - собственные ботинки с развязанными шнурками.

Но вскоре изумление прошло.

Собственно, какая разница, как он попал сюда? Разве изменилось бы что-то, если бы он знал ответ? Нет, конечно. Он и так понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает, как оказался здесь. Да и не это сейчас главное.