Шло время. Король обходил караулы, восторгался живописью, выигрывал в карты, любил госпожу Праленту и немножко скучал в ожидании весны. А офицерские трости свистели, ломались, заменялись новыми и вновь свистели так, что с каждым днем солдаты короля приобретали всё лучшую выправку, всё лучший шаг и всё большую жажду сражений. И жажда эта доходила до того, что даже в показательных сражениях они норовили стрелять боевыми зарядами. По своим. Им нужен был выход, и король предоставил его.

Как только сошел последний снег и просохли первые дороги, так сразу все двенадцать полков отправились в поход. В первом же сражении им противостоял неприятель, превосходивший их втрое в численности и вдвое в артиллерии. Но король не дрогнул; он зачитал генералам диспозицию, и, верные приказу, полки неумолимо двинулись вперед. Косая атака удалась на славу – левый фланг неприятеля был смят и опрокинут, а затем и правый, как было сказано в реляции, «изволил показать хребет». Победа была полная: четырнадцать штандартов и сорок семь орудий, не считая пленных, которых все равно не брали. Одно печалило: если ущербные солдаты сплошь и рядом выказывали себя героями, то среди офицеров нашлись и такие, которые, как оказалось, владели шпагой значительно хуже, нежели тростью. Король был неумолим: провинившиеся были немедленно расстреляны, а на их места назначены особо отличившиеся солдаты.

Быть может, кому-то эта мера покажется излишне строгой. Вполне возможно. Но зато каков был урок! Уже в следующей баталии офицеры сражались как львы. Более того; наблюдая, сколь благосклонен король к своим не рассуждающим солдатам, офицеры не только в бою, но и на марше стали подражать своим подчиненным, что означало всегда и во всем следовать букве устава.