Если уж Джес захочет, она все равно узнает, куда, а главное, зачем я ходил этим утром.

Попытавшись отвлечься, я устало потянулся и осмотрелся. Вокруг царило лето, и не было нужды торопить независящие от меня события.

Сами по себе мысли о неминуемом разоблачении отошли на второй план.

Припомнив свой утренний поход на базар, я достал из-за пазухи небольшой завернутый в старую тряпку кулек.

Стремительный ветер, прилетевший откуда-то из дальних южных стран, зашумел в ветвях могучих исполинов. Я невольно вздрогнул. В моих руках сейчас было настоящее волшебство, купленное у старика Тилда за три монеты — все мое месячное жалованье.

Затаив дыхание, я с трепетом стал разворачивать небольшой сверток, мысленно рисуя вокруг себя разноцветные столпы искр, еще несотворенного мной волшебства. Конечно же, я не рассчитывал на что-то огромное и невероятное. Настоящее волшебство способны творить только Истинные маги. Но создать собственными руками хотя бы маленькое дождевое облачко — для меня казалось сейчас чем-то невообразимым.

Однажды, будучи еще десятилетним мальчуганом, я видел, как в наш небольшой городок съехались Истинные маги. Каждый из них отличался роскошной, шитой серебром и золотом мантией и от каждого веяло силой и могуществом. Руки "Повелителей невидимой силы" — как было принято называть у нас на родине магов, — были длинными и костлявыми, словно им никогда в жизни не приходилось работать в поле. Хотя о чем я: конечно, не приходилось.

Перед глазами, словно это было вчера, возникли живые картинки того хмурого, дождливого утра.

Когда маги вышли на главную площадь города, под звуки труб и радостные возгласы толпы, я почувствовал, как дрожат мои колени, — пристальный взгляд одного из магов был направлен в мою сторону. Уж не знаю, зачем он так внимательно рассматривал грязного и худощавого мальчугана, одетого в старые обноски, но я почувствовал, что готов упасть на мостовую и, уткнувшись в землю закрыть глаза, чтобы никогда больше не видеть этого властного, пронизывающего насквозь взгляда. Один глаз мага был зеленым словно у кошки, второй — ярко-голубым, сравнимым лишь с сиянием редкого топаза. Единственный, запомнившийся мне на всю жизнь, проникновенный взгляд странствующего мага.