Я пронес эти воспоминания через годы, пытаясь хоть чуточку овладеть умением волшебства — тысячи безуспешных попыток!

Старые бабки знахарки, старики — заговаривающие от сглаза и способные усмирять непогоду, говорили: '… умение творить волшебство все равно, что учиться плавать. Сначала ты ужасно боишься, представляя, как река не в силах тебя поддержать, засасывает, погружая в глубину, но когда, размахивая руками и, пытаясь ухватить глоток воздуха, ты вдруг понимаешь, что тонешь и каждая последующая попытка становиться еще безнадежнее, то внезапно осознаешь — вода тебя может держать сама, без всяких усилий. И тогда покорившись потоку, ты плывешь…'.

Сколько раз я слышал эти бесполезные советы, не понимая как мне найти вокруг себя ту самую реку силы. Ведь, по словам старцев-шептал, способных заговаривать погоду — волшебство, оно повсюду. Уж, не знаю, так ли это на самом деле или нет, но ощущать вокруг незримые потоки силы я так, и не научился. Да и желания общаться с самоучками у меня, со временем, сильно поубавилось. Большинство таких вот тронувшихся умом старцев, мнили себя великими магами и на моих глазах пытались сдвинуть горы, а в итоге, либо — обессилив падали в обморок, либо и того хуже — отправлялись на небеса, так и не совершив 'великого подвига'.

Один раз мне даже пришлось спасать одного не очень старого, но ужасно зазнавшегося Шепталу. Его звали Клайд би Ор. По словам соседей, такое имя он взял себя сразу, как научился приманивать к берегу рыбу и разгонять с неба небольшие тучи. Достижение, надо было заметить так себе, но Клайд би Ор, по-видимому, гордился этим так, словно покорил неведомые земли или победил настоящего дракона. Когда я попытался напроситься к Ору в ученики, то уже догадывался — единственное чему сможет меня научить этот чудак, — это отгонять от себя комаров, что впрочем, мне вполне пригодилось бы; или же воровать соседских кур — чему я и сам мог научить кого угодно с превеликим удовольствием.