Зайдя в 'Придорожного весельчака' мы устроились за крайним столиком.

Обычно господин Карвин ждал меня ближе к вечеру, когда на стремительно темнеющем небе появлялись первые звезды. А если я появлялся раньше, то незамедлительно получал хороший нагоняй. Поэтому-то я никуда и не торопился.

— Ну, что заказываем? Как всегда, самого крепкого и самого темного? — поинтересовался Так, подзывая к нашему столу служанку.

— Почему бы и нет, — без особого желания согласился я. В голове как назло еще кружили черные мысли, желающие омрачать мне настроение, весь оставшийся день.

— Эй, приятель, что-то я тебя совсем не узнаю…Что с тобой? — получив свое пиво, поинтересовался Торен. — Неужели старая ворчунья Сакрия так сильно отругала тебя, что ты до сих пор, словно… этот, ну как его… а, словно пришибленный кочергой петух…

Я невольно улыбнулся. Торен всегда веселил меня своими неудачными сравнениями, — оно и понятно, в жизни его интересовали только две вещи — пиво и пышногрудые девицы. И во что именно складывались те слова, которые так умело вылетали из его рта, здоровяка совершенно не интересовало.

— Действительно… Кончай хандрить, — поддержал своего приятеля Так. — Лучше послушай чего в нашей округе твориться.

Оторвав взгляд от кружки с пивом, я удивленно покосился на товарища.

— Что, интересно? — заметив мой взгляд, Так загадочно улыбнулся. — Вот, послушай…

Глотнув пиво, он огляделся вокруг, словно боясь, что кто-нибудь кроме меня и Торена услышит его рассказ и, убедившись в отсутствие интереса к нам немногочисленных посетителей, тихонько произнес: