Не намного длиннее его козлиной бороденки. Уж сколько раз я ему напоминаю. Он мне обещает… А потом, естественно, забывает. Да ты не бойся! — видимо поняв, в чем заключается истинная причина моего замешательства, затараторила она, — тебя не заругают. У господина Карвина этих карт видимо-невидимо. Он ведь знаешь, постоянно их перерисовывает, а старые прячет в чулан почем зря. Понимаешь… вроде как выкидывает. Они ему все равно не нужны. Представляешь, я слышала, это самое, их даже крысы не едят.

Хихикнув, Джес посмотрела на меня таким трепетным, умоляющим взглядом — но я лишь недовольно хмыкнул, продолжая упираться.

— Ладно, если эти самые карты, как ты говоришь, не нужны господину звездочету: то зачем они тебе?

— А я вот только тебя забыла спросить! Красивые они и все тут! — в один миг милая улыбка Джес обратилась недовольной гримасой.

И я без лишних объяснений понял, что совершил непростительную ошибку.

Теперь на меня будет обижаться весь белый свет, во главе с этой капризной ворчуньей, — маленький, но слишком уж острый язычок которой, наплетет всем и каждому такое, что бедолагу Курта весь год будут обходить стороной даже соседские собаки. Все-таки я здесь человек новый, а Джес — лучшая подруга всех местных товарок. И если только она захочет, в отместку, распустить по деревне какой-нибудь слушок, то на завтра об этом будет знать все королевство — приняв сказанное за чистую монету.

— Значит, не хочешь выполнить мою просьбу? — словно могущественная госпожа, медленно произнесла девушка, посмотрев мне прямо в глаза.

— Постой, постой… — спохватившись, вскрикнул я. Да так громко, что напугал не только Джесику, но и бедного гуся, который уже получил на свою голову, полагающуюся от меня награду.

Замахав крыльями, гусь вновь скрылся в кустах, — и видимо, собираясь там остаться навсегда и больше не появляться во дворе — сразу же затих.