– Я требую себе спаржу, – сказал я, – и стакан грога. Мне что-то холодно.

Я передвинул стрелку на соответствующие номера. Лист в металлической полосе посредине стола против моего места с легким звоном приоткрылся, и я увидел, как из отверстия приподнялся небольшой поднос, на котором стояло всё заказанное мною.

Мартини сказал, чтобы я снял с подноса тарелку со спаржей и стакан с горячим грогом и захлопнул крышку. То же самое проделали и другие, и мы продолжали беседу еще с большим оживлением, подкрепляя себя аппетитными блюдами и живительными напитками.

Шум усиливался по мере того, как настроение гостей повышалось. Мой сосед слева, Петровский, видимо, имел большое пристрастие к алкоголю. Он то и дело заказывал себе все новые и новые рюмки коньяку. Лицо его покраснело, глаза блестели, пряди волос свесились на лоб, и он с большим жаром рассказывал мне о том, что он только здесь, в лаборатории Куинслея, смог осуществить свои давние замыслы, что он счастлив, что попал сюда, так как за двадцать лет пребывания в этой стране он испытал такие восторги удовлетворения, которые ему не снились в Европе.

– Конечно, мои заслуги ничто по сравнению с заслугами Куинслея. Это высокий ум, гениальная голова, только он мог осуществить такие грандиозные замыслы. Я приглашаю вас в одно из воскресений пожаловать в human incubatory, где я живу. Я буду иметь счастье показать вам то, что повергнет вас в глубочайшее изумление. Я состою помощником Крэга и могу показать вам все, за исключением некоторых отделений, куда имеют доступ только Куинслей, Крэг и некоторые ученики из местных жителей.

– Кстати, – поинтересовался я, – на этом вечере в клубе присутствует кто-либо из местных аборигенов?

– Конечно, мы, хозяева клуба, всегда приглашаем выдающихся ученых из наших учеников, точно так же как они приглашают нас в свои клубы.

Мартини, услышав мой вопрос, показал мне на один из соседних столиков.