– Ничего. А что они сделали для меня? Тоже ничего! Что я им должен? То же самое.

– Зачем ты избил своего брата?

– Не хочу, чтобы он подох по собственной глупости. Ребра срастутся, а вот смерть – штука непоправимая.

– Я не о том... Разве тебе не наплевать, если он загнется?

– Он хороший парень. Но сейчас зациклился на своей девочке и валяет дурака.

– Ну, а тебе-то что?

– Я же сказал: он мой брат и хороший парень. Он мне по душе.

– То есть?

– О, черт подери! Мы с ним немало повидали, вот и все! Что тебе от меня надо?

– Просто любопытно.

– Отвяжись! Подыщи другую тему, если хочешь говорить, ясно?

– Ясно. Ты здесь уже бывал?

– Да.

– А дальше к востоку?

– Я доезжал до самой Миссисипи.

– Ты знаешь, как перебраться на тот берег?

– Вроде бы. У Сент-Луиса сохранился мост.

– А зачем ты так далеко забирался?

– Хотел посмотреть, что там творится. Я слышал такие истории...

– И на что это похоже?

– На кучу хлама. Сожженные города, огромные воронки, обезумевшие звери, люди...

– Люди? Там есть люди?

– Если можно их так назвать. Все чокнутые. Бродят в каких-то лохмотьях или шкурах, а то и голышом. Швыряли в меня камни, пока я не пристрелил парочку. Только тогда оставили меня в покое.

– Давно это было?

– Лет шесть-семь назад. Я совсем юнцом был.

– И никому не рассказывал?

– Рассказывал. Двум дружкам. Больше меня никто не спрашивал. Мы собирались отправиться туда за девочками, но ребята струхнули.

– А что бы вы с ними сделали?

Таннер пожал плечами.

– Не знаю. Продали бы, наверно.

– Вы там действительно... ну, продавали людей?

Таннер снова пожал плечами.

– Бывало, – бросил он. – До Рейда.

– Как ты ухитрился остаться в живых? Говорят, тогда никто не ушел.

– Я сидел. За бандитизм.

– А чем занимался, когда тебя выпустили?