Дверь оказалась не заперта – да и как бы здешний обитатель мог ее закрыть, если ключ от замка был утерян полсотни лет назад – и отворилась с едва слышным скрипом. Видимо, петли смазаны. Умно. А вот заклеивать окна – это уже не совсем умно, точнее, совсем не умно.

Держа пистолет двумя руками, низко пригнувшись, Ольга проникла в прихожую, готовая в любой момент выстрелить на звук и рвануться в сторону, открывая сектор обстрела для автоматов парней. Но напрасно – хозяина дома нет.

– Вадим, к лестнице, – коротко скомандовала Рысь, и тот послушно занял позицию за углом.

Послышался звук, с которым нож режет веревку: граната из разряженной растяжки перекочевала в подсумок Вадима.

Ольга осмотрелась. Чисто, уютно, относительно тепло. Хорошее жилье, настолько хорошее, что ей самой захотелось пожить тут. Конечно, когда вернется хозяин, его можно будет либо прогнать, либо попросту грохнуть, но… Именно уют делал это жилище опасным. Заклеенные пленкой оконные проемы на фоне зияющих глазниц соседних окон слишком сильно привлекают внимание, а труба самодельного камина, выглядывающая с балкона, – еще более верный указатель. Дым посреди мертвого города, во время бесконечной зимы – сильней демаскирующего фактора не придумать.

– Смотри, – позвал, не скрывая радости, Стас.

Девушка одобрительно кивнула, глядя на небольшую горку из запечатанных банок тушенки. Рядом стояло еще столько же жестяных банок со сгущенкой, и Ольге стоило большого труда сохранить невозмутимое выражение лица: в душе она ликовала, словно ребенок. Что ж, как говорится, нет худа без добра: стужа ядерной зимы, поставившая человечество на грань вымирания, не только спасла остатки оного от алчущих, но и сохранила среди руин мертвых городов немало таких вот сокровищ для тех, кто был готов поставить на кон свою жизнь. Тем не менее этих почти в прямом смысле слова золотых залежей становилось все меньше, а волкарей, жаждущих пообедать смельчаками-сталкерами, – все больше, и спустя долгие десятилетия с наступления апокалиптических времен банка сгущенки стала настоящей редкостью. Только богатые могут позволить себе такую роскошь, да и то по праздникам.