Новые стволы, одежда, патроны, возможно, даже прибор ночного видения – все это можно будет выменять за драгоценные банки. Хотя… Черта с два. Богачи обойдутся. Рысь вовсе не собиралась отдавать такое лакомство. Стас и Вадим получат по паре банок и пусть сами решат, что с ними делать. Свою собственную долю она съест без помощников. Оставалось лишь молиться, чтобы внутри поблекших, тронутых ржавчиной банок сохранилась густая коричневая масса, которая так ценится гурманами. Если учесть, что банки находились в каком-нибудь подвальном хранилище, где круглый год температура в глубоком минусе, то шансы получить годную сгущенку, а не труху очень хороши.

– Грузи, – коротко скомандовала Ольга, – я гляну дальше.

В другой комнате она отыскала спальный мешок, несколько пачек галет, замерзшую воду в пластиковых бутылках, накрытый тарелкой недоеденный обед из вареной картошки с тушенкой и потертую куртку. В углу – несколько кило мороженой картошки и запас топлива у самодельного камина.

Рысь молча рассовала галеты по карманам. Все остальное особой ценности не представляет – куртка не ахти, а картошка просто не стоит внимания. Выходя из комнаты, она задела ногой полиэтиленовый пакет с окровавленными бинтами и упаковками перевязочного материала.

– Кретин, – процедила Ольга сквозь зубы.

Если тот, кого она со своей маленькой стаей ограбила, ранен, ему точно не стоило на ночь глядя высовывать нос из убежища. Печально известные своим нюхом на кровь волкари – не те противники, с которыми стоит иметь дело раненому человеку.

Конечно, сидя дома, он непременно имел бы дело с Рысью и ее командой, но при должном благоразумии остался бы в живых. А вот с псами-переростками договориться нельзя. Сама Ольга по пути сюда видела на снегу следы этих тварей – не менее трех крупных особей сейчас ошиваются в ближайших кварталах. А возможно, уже и пируют над трупом.