С гипнотической интенсивностью зеленые глаза следили за ним.

Нельсон вынужденно извлек оружие, когда мягкий голос раздался в темноте за животным.

– Он не повредит вам, – произнес девичий голос на тибетском языке с акцентом. – Он – мой.

Она вышла вперед из тени, и стала за зверем.

Рассмотреть ее хорошо Нельсон не мог, поскольку алкоголь все же оказывал свое действие.

Но он почувствовал без особых усилий, что девушка была необыкновенной.

Манера, с какой она двигалась, например, – была свободной со своеобразной грацией, свойственной скорее животному, чем человеку, выросшему в городе.

Нельсон никогда не видел женщину, которая бы так хорошо двигалась, и он захотел разглядеть больше – гораздо больше этого.

Она носила обычный пиджак и брюки, и сперва ему показалось, что она – китаянка. Ее волосы были достаточно черны, рассыпаны по плечам, словно принесли часть ночи на себе, освещенной светом лампы. Но это был мягкий, вьющийся волос и лицо имело необычный цвет, гладкое, оливкового оттенка с не слишком неправильными чертами.

С трудом Нельсон почувствовал, что совсем недавно он где-то видел оливковое лицо, похожее на это, прекрасно очерченное, сильное и несколько высокомерное – но то было мужское лицо.

Ее большие серьезные темные глаза провоцирующе вглядывались в него. Еще в них было что-то по-ребячьи детское, в изломе алого рта и тонко очерченного лица.

– Я Ншара, белый господин, – сказала она мягко, ее взгляд встретился с его глазами. – Я видела вас в деревне накануне сражения.

Нельсон улыбнулся.

– Я не видел тебя раньше. И этого волка-собаку тоже.

Она сделала шаг ближе.

Сквозь алкогольный туман, который окутал его сознание, Нельсон видел, что она изучает его.

– Вы выглядите усталым и печальным, господин, – пробормотала Ншара. – И... одиноким?