- И я бы стремился вернуться, если бы знал, что меня ждет кто-то, похожий на нее, - согласился Мартин.

Арута был человеком скрытным, он не любил говорить о чувствах, а к любому слову, касавшемуся Аниты, относился с особой настороженностью. Он безоглядно влюбился в прелестную молодую женщину, он был покорен ее манерами, ее голосом, тем, как она на него смотрела. И хотя эти двое были, вероятно, самыми близкими ему людьми во всей Мидкемии и он мог бы поделиться с ними своими чувствами, но никогда, даже в детстве, он не одобрял откровений.

- Отложи молнии в строну, ты, Грозовая Тучка, - сказал Лиам, увидев что Арута помрачнел. - Я не только твой король, но еще и старший брат и всегда смогу надрать тебе уши, если возникнет такая необходимость.

Услышав ласковое прозвище, которое дала ему мать, и представив, как король дерет уши принцу Крондора, Арута едва заметно улыбнулся.

- Я боюсь, что не правильно понял ее, - помолчав немного, сказал он. - Ее письма, хоть и полны теплых слов, все же написаны официальным языком и иногда какие-то отстраненные. А в твоем дворце толпы молодых кавалеров.

- С того момента, как мы бежали из Крондора, - успокоил его Мартин, - твоя судьба была решена, Арута. Анита уже тогда заприметила тебя, как охотник оленя. Мы еще не добрались до Крайди, мы скрывались, а она уже посматривала на тебя не так, как на других. Нет, она ждет тебя, не сомневайся.

- А потом, - прибавил Лиам, - ты же признался ей в своих чувствах.

- Всего в нескольких словах. Но зато совершенно искренних.

Лиам и Мартин обменялись взглядами.

- Арута, - сказал Лиам, - ты пишешь письма со страстью счетовода, выводящего годовой баланс.

Все трое рассмеялись. Месяцы путешествий привнесли новые оттенки в их дружбу. Мартин в детстве был и наставником и старшим другом им обоим, обучая их охоте и всякому лесному ремеслу.