Красную черепицу конусообразной крыши башни он впервые увидел с вершины холма, на который поднялся, срезая поворот еле заметной тропинки. Склон, поросший орешником, заваленный сухими ветками, устланный толстым ковром желтых листьев, был небезопасен для спуска. Ведьмак повернул назад, осторожно съехал по скату, вернулся на тропинку. Он ехал медленно, время от времени придерживал коня и, свесившись с седла, высматривал следы.

Лошадь дернула головой, дико заржала, затопала, затанцевала на тропинке, всклубив засохшие листья. Геральт обвил шею коня левой рукой и, сложив пальцы правой в Знак Аксии, водил кистью над головой животного, шепча заклятие.

- Настолько плохо? – бормотал он, оглядываясь вокруг и не снимая Знака. – Настолько? Спокойно, Плотва, спокойно.

Колдовство подействовало быстро, но подгоняемаяпяткой лошадь тронулась не сразу, тупо, неестественно, потеряв гибкую ритмичность поступи. Ведьмак ловко соскочил на землю, пошел дальше пешком, ведя коня под уздцы. Увидел стену.

Между стеной и лесом не было промежутка, заметного разрыва. Листья молодых деревцов и кустов можжевельника сплетались с плющом и диким виноградом, уцепившимся за камни. Геральт задрал голову. В ту же минуту он почувствовал, как, щекоча, поднимая волосы, присасывается к шее и ползет невидимое мягкое созданьице. Он знал, что это было.

Кто-то смотрел.

Он повернулся, медленно и плавно. Плотва фыркнула, мышцы на ее шее задрожали, перекатились под кожей.

На склоне холма, с которого он только что спустился, неподвижно, опираясь рукой на ствол ольхи, стояла девушка. Ее белое ниспадающее до земли платье контрастировало с блестящей чернотой длинных растрепанных волос, ложащихся на плечи. Геральту показалось, что она улыбается, но уверенности не было – девушка была слишком далеко.