- Мадам Урсула Моос? Меня зовут Петер Шульц. Я журналист. Можно войти?

Он говорил на правильном немецком языке с немного резковатой интонацией на манер жителей Севера. Однако это не был его родной язык.

"Без сомнения, он романского происхождения", - решила Урсула.

- Как вы меня нашли? - спросила она.

- А я вас не искал. Я заметил вас вчера вечером и выследил. Честно говоря, я просто шел за вами. Он улыбался.

- О, это чисто профессиональное. Я вам сказал, что я журналист. У меня нюх, понимаете? Вы женщина, которая прячется. Это меня заинтересовало. Я встречался с Циглером, и он рассказал мне о вас.

- Что вы хотите от меня?

- То, что вы хотите от него. Он трус. Он боится ответственности, но особенно боится Фишера. Тысячи людей боятся Фишера.

- Но не вы?

- Вот уже многие годы я ждал случая, который вы мне сегодня предоставили. Вам, конечно, трудно в это поверить, но я ненавижу Фишера больше, чем вы. Слишком долго вдаваться в подробности. Скажу только, что я работал журналистом в Женеве и что моя газета послала меня в Цюрих корреспондентом. Я уже завоевал известность, но некоторые мои статьи не имели счастья понравиться Фишеру! А это один из крупнейших швейцарских заказчиков. Об остальном не трудно догадаться. Меня вышвырнули, и я оказался с носом. Если бы не Фишер, я сделал бы карьеру.

- А теперь вы думаете сделать ее благодаря мне?

- Слишком поздно. Я выкручусь по-другому. Теперь мне плевать на славу. Меня интересуют только деньги.

- Шантаж?

- Циглер меня умиляет. Все, что печатается в его журналишке, - это пасквильные статейки и прочая дребедень. Неопубликованные материалы приносят больше пользы, чем то, что отдается на съедение читателям. Ваша история стоит триста тысяч франков. Что вы на это скажете?