Цифра ошеломила Урсулу. Шульц сухо засмеялся, подошел к окну, бросил взгляд на улицу, наконец, повернулся и все так же небрежно произнес:

- Цифра приблизительная. Все зависит от того, что я предложу Фишеру. В такого рода делах старые методы самые надежные. Маленькое непристойное фото лучше всего ценится на рынке.

Урсула пожала плечами.

- Если бы у меня была такая фотография, я бы вас не ждала.

- Это можно устроить.

- Монтаж?

- Необязательно.

Он снова улыбнулся. Его улыбку можно было бы назвать циничной, если бы в ней не было некоторой миловидности.

- Вот мы сейчас говорим о делах, однако вы принимаете меня в своей комнате в пеньюаре. Он прекрасен, ваш пеньюар! Предположим, что вы его немного спустите с плеч в настоящий момент, как говорит наш друг Циглер, именно в тот момент, когда Фишер тоже будет говорить с вами о делах и когда по роковой случайности я окажусь в дверях... Урсула содрогнулась.

- Фишер сюда не придет.

- Без меня - да. Он осмотрел комнату.

- У вас есть телефон?

- Внизу, в коридоре.

- Я позвоню ему из телефонной будки. Вы можете пойти со мной. Но я предпочитаю, чтобы нас не видели вместе.

- Вы хотите позвонить Фишеру?

- Вы провели с ним часть жизни. Думаю, он вам рассказывал о своем небольшом хобби. Это заядлый коллекционер критских статуэток. Если я скажу, что на Церингерштрассе он найдет черепок от ритуальной вазы античного периода, он не придет, он прибежит! Вы знаете, что экспорт этих вещей формально запрещен правительством Греции. Ими можно обзавестись только нелегально...

Он приблизился к Урсуле, положил свою руку на ее и понизил голос:

- Вот слабое место Фишера. Эта страсть толкает его к неосторожности. Уже два раза он входил в переговоры с Афинами и выплачивал значительную сумму ущерба. В этот раз он оставит свои деньги не иностранному правительству.