- А институт у тебя какой был?

- Художественный.

- Да ну/! - с уважением воскликнул Дом. - А чего ж ты не рисуешь?

- Вдохновения нет.

- Ладно, посмотрим, - опять буркнул Дом.

Ночью он завел будильник и разбудил Виктора Сергеевича в семь утра.

- Что за черт,в такую рань! - удивился тот.

- Иди на чердак, взгляни на Ренуара.

- Настоящий? - шепотом спросил Виктор Сергеевич, спустившись с чердака.

- На толкучку не понесешь?

Витька обиделся, а Дом почувствовал, как внутри у него начала затягиваться огромная трещина.

- В общем так... - сказал Дом. - Ты неплохой богомаз, листал я твои альбомы. Осенью первым делом вернешься в институт...

- Не примут.

- А за что тебя вытурили?

- Да так... - отмахнулся Витька.

- Ясно. Лето впереди, напишешь пару картин на уровне мировых стандартов - сразу примут.

- Какие стандарты? - рассердился Виктор Сергеевич. - Денег нет на краски!

- Слушай, я для тебя все сделаю! - горячо зашептал Дом, и его волнение передалось Виктору Сергеевичу. - Ты неплохой парень... хороший, только дурной. Будешь учиться у лучших галактических художников, писать живыми красками объемные картины, увидишь такое, чего никто на Земле не видел... ты кто, дворничихин зять? Чего вы все ходите и на жизнь жалуетесь?

- Всю ночь Виктор Сергеевич не спал, курил. С восходом солнца он сел на обломки шашлычной и набросал портрет Дома. Дому портрет не понравился:

- Себя не узнаю. Зайди со стороны фуникулера.

- Давно не рисовал, - оправдывался Витька. - У тебя случайно нет такой кисти, чтобы сама...

- Нет, - вздохнул Дом, наращивая балкон. - Искусство дело темное.

Виктор Сергеевич тоже вздохнул и поплелся с мольбертом к фуникулеру.

В сентябре Виктор Сергеевич предъявил работы за зимнюю сессию, и его вернули в институт на курс ниже. Дом наврал ему - никаких художников он не знал, никаких живых красок в природе не существовало - рисовали везде одинаково: карандашом на бумаге, кистями на холстах. Виктор Сергеевич вскоре понял это, но не рассердился.