Ее прекрасные брови приподнялись, что означало, по-видимому, изумление.

– Я могу пойти на такую уступку, – температура ее голоса понизилась еще на несколько градусов. – Но обычно я соглашаюсь подвергнуть себя этому роду неудобств только в дипломатических целях. Должна я понять, что вы предлагаете мне официальные переговоры?

– Я… мнээ… прошу вас, миледи… будьте так любезны.

Все еще сохраняя напряженное выражение лица, миледи Маб изменила ритм трепыхания крылышек и плавно опустилась на стол передо мной. То есть на клавиатуру, которая немедленно отозвалась протестующим писком.

– Эй! Эй! То есть… прошу прощения, миледи! – к своему стыду я обнаружил, что пытаюсь нервическими жестами согнать ее на твердую поверхность, словно какое-нибудь насекомое, и даже зажал для этого в руке лист лекции, свернутый в трубочку. В последнее время в этом доме я был самой высокой и более того, единственной из договаривающихся сторон. Похоже, это испортило мои манеры. Сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица и переступая с клавиши на клавишу – с паническим ужасом я следил, как вычитанная и готовая к передаче в издательство лекция в совершенно произвольных местах разбавляется сериями 'ttttt', 'fffff', 'xxxxx'- она проследовала к раскрытой папке и села на край сложенных в стопку листов лекции. Сцепленные на коленях руки придали ей вид одновременно и соблазнительный, и достойный. Будь она моего размера, она без труда добилась бы от меня любых уступок.

– Итак, миледи, чем обязан?

Перед тем, как ответить, она огляделась по сторонам, и этот оценивающий взгляд мне не понравился.

– Мы будем тут жить, – сказала она.

Это прозвучало настолько немыслимо и невозможно, что повергло меня в молчаливый поиск достойного ответа на все необходимое ей время. Во всяком случае, следующая реплика тоже принадлежала ей.

– Это единственный дом в досягаемой для нас округе, где могут обитать эльфы.