Вот к каким выводам пришел мистер Ним Айвз, а вместе с ним – и кое-кто из собравшихся тем вечером в общей зале. Зала «Герба» представляла собою место весьма занятное. Миновав прихожую, посетитель оказывался прямо в ней; и первое, что бросалось в глаза, это воздвигнутый в самом центре гигантский, ни к чему не прикрепленный камин – сложенная из булыжника, отдельно стоящая конструкция. Комната была весьма просторная, квадратной формы, со сводчатым потолком, довольно уютно обставленная – с диванами, хотя и грубо, по-деревенски, сработанными, зато весьма комфортными, с оттоманками и мягкими креслами, со столами и бюро; расставленные тут и там лампы струили мягкий приглушенный свет, а дощатый пол устилали украшенные цветочным узором ковры. Стояло там и плохо настроенное фортепьяно – сомнительное удовольствие для гостей; часы с боем (тоже безбожно фальшивящие); столики, заваленные кипами местных газет, большинство из них – безнадежно устаревшие, зато в превосходном состоянии; шкаф с покрытыми плесенью книгами, а в другой части комнаты, за камином, – бильярдный стол, по обе стороны от которого высились протяженные ряды двустворчатых, доходящих до пола окон. Сухой перестук бильярдных шаров зачастую не стихал далеко за полночь, ибо это развлечение пользовалось немалой популярностью как у завсегдатаев из числа поселян, так и среди путешественников, останавливающихся в гостинице на ночь.

Однако ж самой примечательной чертой залы были ее куда более молчаливые обитатели: развешенные по стенам трофейные головы оленя, лося, тупорылого медведя, бизона, тапира, пекари, моропуса

В круг Айвза как раз и входил один такой уроженец гор, доктор Уильям Холл, с давних пор исполнявший обязанности деревенского врача. То был худощавый, хрупкого сложения джентльмен в летах, с гладким невыразительным лицом цвета бледного пергамента, и лицо это отражало такое неизбывное спокойствие, что и не поймешь, одобряет он или отрицает вердикт, вынесенный мистером Айвзом семейству Уинтермарчей.