- Ха! - только и фыркнул в ответ мистер Тренч.

- Кроме того, их всего двое; твой кухонный штат они никоим образом не обременят. Марк, кроме мисс Моубрей и миссис Филдинг, у тебя в целом свете родни не осталось. Вот взять хоть меня: я ныне один как перст. Я бы с радостью отдал все то немногое, чем владею, лишь бы вновь увидеть, как в дверь входят милые мои родители. Ты, знаешь ли, редкий счастливец, и забывать тебе об этом не след; хотя я уж предчувствую, как ты мне сейчас разъяснишь, что и почем.

- Ха! - повторил Марк, ибо во всех предложениях своего друга усматривал что-либо, достойное осуждения.

Оливер улыбнулся; по чести говоря, характер своего давнего приятеля по колледжу он изучил превосходно - хотя с тех пор тот и впрямь изрядно ожесточился - и знал его как свои пять пальцев вот уже пятнадцать лет, с тех пор, как они с Марком впервые сняли на двоих комнаты в Антробусе. Друг его всегда был мрачен, упрям, несговорчив, слеп к чужим мнениям, то и дело готов вспылить - отъявленный радикал и сам себе хозяин. С годами все эти качества лишь усилились, сочетаясь с врожденной склонностью к праздности и равнодушной беззаботностью.

- Ну что ж, сдается мне, спорить тут больше не о чем, - объявил Марк. Всем нам приходится в меру сил продираться сквозь жизненные обстоятельства. Меня на секретере дожидается целая гора счетов. А вы с вашим занудным римским приятелем тем временем пообщаетесь всласть, пока Смидерз не возвестит, что час кошмарного ужина пробил.

Сквайр развернулся и зашагал к дому, предоставив Оливеру в одиночестве любоваться морем цветов в саду, изгородями и кустарниками и самим древним особняком в обрамлении елей и сосен - этой обителью спокойствия и идиллического уединения, да гадать, как так вышло, что у столь очаровательной усадьбы, как Далройд, такой раздражительный хозяин.