Ближе к семи часам дворецкий возгласил, что в конце аллеи показался фаэтон с дамами из Грей-Лоджа. При этом известии джентльмены оторвались от своих высокоученых занятий - подозреваю, что с немалым облегчением, - и вновь перебрались в гостиную.

Очень скоро там к ним присоединилась бойкая и жизнерадостная юная девушка - улыбчивая, с густыми и пышными русыми волосами оттенка топленого молока. Гостья была сама игривость и резвость, глаза ее смеялись, щеки алели; ростом чуть ниже среднего, она тем не менее отличалась и крепким, атлетическим сложением, и грацией - ни унции лишнего веса! Все это оттенялось ярким летним платьем с огромными карманами, куда девушка то и дело прятала руки на деревенский манер. Во всем ее существе сквозило нечто настолько бодрящее, настолько живое, настолько резко отличное от праздной томности мистера Тренча, что с ее появлением комната словно озарилась ясным светом. Свет этот, и фигурка, и внешность принадлежали никому иному, как мисс Моубрей - иначе говоря, Мэгс, - которая, как признавал сквайр, находилась с ним в дальнем родстве, однако в каком именно, он за дальностью и позабыл.

Вместе с нею явилась миссис Филдинг, тетушка преклонных лет, вошедшая в семью через брак и вот уже много лет как овдовевшая, дама добродушная и милая, хотя и несколько застенчивая. Некогда она, по-видимому, отличалась редкой красотой; остатки былой прелести еще угадывались в губах, и глазах, и на челе. Но в общем и целом время ее, к превеликому сожалению, не пощадило. О красота, еще при жизни обреченная на увядание!.. В любом случае природа наградила ее характером безоблачным и благодушным, хотя главенствующую роль в разговоре она обычно уступала племяннице. Подобно обитателям Скайлингдена, она была несколько замкнута, зато в отличие от них ровным счетом ничего холодно-неприступного или загадочного в ней не ощущалось.