Он вышел, а мне стало как-то не по себе от взгляда этой дамы, мне совсем не хотелось оставаться с ней наедине. Она встала так близко ко мне, что я почувствовал ее запах — сладковатый, но с примесью затхлого запаха дома. Я поспешно встал, как того требовал этикет. Она подняла на меня глаза и ее томный, но полный решительности взгляд впился в меня. Она сказала:

— Мистер Уотсон, я могу называть Вас просто Майкл?

— Да, мне бы это было очень приятно, — соврал я.

— Ой, я так рада! Майкл, вы такой милый, я очень рада нашему знакомству! Мой муж, знаете ли, не очень уделяет мне внимание уже… очень много лет… Мне так одиноко, что я рада любой отдушине, тем более, столь симпатичной как Вы, Майкл…

Мне от этих слов стало не по себе, уж не пытается ли она меня соблазнить, думал я, тем более, что дома был ее муж.

— Пройдемте в ту комнату, Майкл, — она указала на ничем не примечательную дверь, коих, к слову, в гостиной было никак не меньше десятка, не считая длинного темного коридора, который неизвестно куда вел.

Я послушно пошел за ней, надеясь увидеть за этой дверью столовую, но я ошибся: этой комнатой оказалась спальня. Спальня с огромной старомодной кроватью. Я понял, почему она сказала, что муж уже много лет не уделяет ей внимание. Признаком этого было то, что в спальню явно никто не заходил уже давно, на стенах паутина, везде огромный слой пыли, а то, что когда-то было покрывалом на кровати, давно съедено молью. В спальне, что удивительно, было очень много дверей. Я на секунду задумался о том, что спальня не должна быть проходным двором. А еще вспомнил гостиную, где дверей было не меньше. «Сколько же здесь комнат?», подумал я, как услышал голос миссис Хайд.

— Майкл, ну что с вами? Неужели я вас совсем не нравлюсь? В свое время я соблазнила очень много мужчин, еще не один так пренебрежительно на меня не смотрел!

Я онемел от шока. Но тут в дверь постучали, даже нет, в нее начали ломиться! Дикий крик мистера Хайда на мгновение оглушил меня: