– Ты ее поливаешь, да? – спросила Старуха.

– Да.

– А чем ты ее поливаешь?

– Компотом.

– Тем компотом, который разбивают крысы, да?

– Да, – сознался мальчик, – но она умрет, если ее не поливать.

– Ты ее так сильно любишь?

– Да.

Ночью Старуха взяла садовые ножницы и спустилась в подвал.

Ей было немножко жутко. Стебли лежали, свернувшись кольцами, но Старуха оставила их распрямленными еще час назад. Неужели они могли двигаться? Но движется же подсолнух за солнечным светом.

Старуха направила луч фонарика в стену и стала ждать.

С тихим шорохом ближайшее кольцо начало распрямляться и ползти к световому пятну. Оно ползло как длинный червяк, Проклятое растение, разве можно любить такого урода?

Она придавила стебель ножницами. Движение сразу прекратилось. Старуха придавила изо всех сил, но безрезультатно. Стебель был прочен, как сталь.

Она старалась до самого утра. Она резала стебель в разных местах, выкапывала корень, завязывала узлы, но не могла повредить дереву. За ночь она хорошо изучила акацию. Дерево имело двенадцать длинных стеблей, одинаково прочных, и еще множество зачаточных стебельков. Два маленьких стебелька Старухе удалось отщипнуть. Большинство стеблей прятались среди старых вещей и были почти незаметны. Из семечка вырос огромный осьминог с тонкими щупальцами.

Под утро Старуха устала, сказывались годы. Какая глупость, неужели я ревную к дереву? – подумала она и рассмеялась. Ревновать к дереву было настолько нелепо, что она сразу сочинила несколько стихотворных строк о собственной глупости. Стихи ее успокоили. Все будет хорошо, – подумала она, – нужно только решиться. Нужно только все сделать самой; он не может без моей помощи.

Снова настал день рождения.