– Тетя, а как зовут собачку? – спросил мальчик.
– Веста.
– А что это значит?
– Веста – это богиня домашнего очага. Но теперь мне не нужна богиня, потому что у меня есть свой бог.
Они выпили шампанского и сьели банку крабов. Крабы мальчику понравились больше. Шампанское он выпил из вежливости. Старуха снова удивилась его невинности.
– Тебе нужно умыться, – сказала она, когда ужин закончился.
– Я знаю, – сказал мальчик, – я давно не умывался.
– Тогда идем в ваннную.
Ванная была обложена бирюзовым кафелем с огненными драконами. Мальчик удивленно смотрел вокруг, впитывая яркость и уют.
– Теперь раздевайся, – сказала Старуха.
Она не умела обращаться не только с мужчинами, но и с детьми, и сейчас чувствовала себя мучительно неловко.
– А ты не отвернешься? – спросил мальчик.
Старуха промолчала, не зная, как лучше ответить.
– Ладно, – сказал мальчик и снял с себя всю одежду.
Старуха увидела то, чего она никогда не видела.
Старуха вымыла мальчика. Мыть его было так приятно и грязи было так много, что Старуха повторила мытье трижды. Вначале она не могла заставить себя дотронуться до чужого тела, это было то же самое, что положить ладонь на раскаленную сковородку. Она заходила то справа, то слева, но не решалась начать. Вдруг мальчик поскользнулся и схватился за ее руку.
Это действительно было как ожег. Старуха даже удивилась, что мальчик не чувствует того же. Но мальчик спокойно намыливал волосы. Тогда они положила руку ему на спину и, содрогаясь от бури новых чувств, погладила плечо. Мальчик снова ничего не заметил. Старуха приободрилась, вымыла мальчика с головы до ног. Она так старалась, что мальчик даже начинал сопротивляться в определенные моменты, но сопротивлялся не очень упорно.
Старуха завернула мальчика в полотенце и отвела его в спальню. Она снова была в нерешительности, потому что не знала, что делают мужчины в такие моменты: по одним сведениям они набрасываются как звери; по другим, их надо сначала соблазнить. К этому времени Старуха уже сменила театральное платье на ночную сорочку. Перед тем, как надеть сорочку, она разглядела себя в зеркало – очень длинный скелет, завернутый в очень тонкую кожу. Можно было бы открыть сорочку на груди, но таковой не было.