— Все,— настаивал он.— И когда они ошибутся, я буду наготове.

Идея моего отца заключается в том, что когда-нибудь он сможет переиграть страховые компании. Годы идут, страховые компании конкурируют друг с другом, предлагая все новые и новые варианты страховок, и правила страхования постепенно становятся все запутаннее и непостижимее: согласно им то и дело расширяется одно, отменяется другое и предполагается третье. Разумеется, при любом варианте соблюдаются прежде всего интересы компании. Страховые компании — как казино в Лас-Вегасе: они занимаются бизнесом, чтобы делать деньги, так что сальдо всегда должно быть в пользу заведения. Но отец мой убежден, что рано или поздно одна из компаний предложит такую страховку, в которой найдется слабое место, другими словами — выпустит полис, по которому, чтобы выиграть, не нужно будет преждевременно умирать. Хобби моего отца и заключается в поисках такого полиса. Правда, пока еще он не нашелся, и я не думаю, что это вообще когда-либо произойдет, но мой отец обладает верой и упорством завзятого игрока в рулетку, поэтому чаще всего, приходя домой, я застаю его погруженным в глубокие размышления в окружении множества бумаг, разложенных по всему обеденному столу.

В сущности, это достаточно безобидное хобби, и оно успешно отвлекает отца от других мыслей. Ему сейчас шестьдесят три года, а когда было пятьдесят восемь, его заставили уйти на пенсию,— он работал в отделе заработной платы на авиационном заводе,— и если бы у него не было этого увлечения, я не знаю, что бы он делал. Мама умерла в тот же год, когда отец вышел на пенсию, и, естественно, он не захотел уехать в Форт Лаудердейл один, так что мы продолжаем жить вместе — это вполне нас устраивает. Моим родителям было уже по тридцать четыре, когда я родился, и я был единственным ребенком в семье. Бурное, бьющее ключом веселье никогда не царило у нас в доме, так что можно сказать, что наша с отцом жизнь не особенно изменилась, только мамы уже не было, а на работу ходил я.