Казалось, он все еще сомневался, но недоверие его поколебалось.

Тут до меня вдруг дошло то, что он сказал минуту назад, и я воскликнул:

— Эй!

Все они так и подскочили от неожиданности и уставились на меня насторожённо и угрожающе.

Я сжался еще сильнее.

— Извините,— пробормотал я.— Я просто думал о ваших словах…

Они расслабились.

— Насчет того, что у меня что-то было с женой Томми. Я хочу сказать, это просто невозможно. Она не… я хочу сказать, она и я… это просто не…

— О'кей,— сказал он с таким видом, как будто вдруг почувствовал бесконечную усталость и отвращение.— Ты чист.

— Ну да, конечно.— Я посмотрел на всех них по очереди.— Вы это хотели узнать? Вы думали, что я убил Томми?

Они не потрудились мне ответить. Этот, за столом, сказал:

— Отвезите его домой.

Какие прекрасные слова!

Эсэсовец коротко приказал:

— Встать!

— Есть! — неожиданно для самого себя гаркнул я.

Я вскочил, желая только одного — поскорее убраться отсюда, пока никто из них не передумал. До последней секунды я вообще не надеялся отсюда выйти.

На этот раз они не схватили меня за руки. Я сам потихонечку пошел себе к двери. В тот момент, когда я выходил, человек за столом произнес:

— Подожди.

Броситься бежать? Хо-хо! Я обернулся и снова посмотрел на всех троих. Тот тип, который сидел за столом, сказал:

— Легавым ни слова.

— Ох,— вздохнул я.— Конечно нет. Я хочу сказать, ведь ничего такого особенного не случилось, верно? О чем же мне рассказывать легавым? — Я говорил без умолку. Потом заставил себя замолчать. Потом — повернуться, пересечь холл, спуститься по лестнице и пройти сквозь строй автомобилей к «шевроле». Я сел на заднее сиденье, не дожидаясь ничьих указаний, взглянул на приборный щиток и увидел, что ключи все-таки были оставлены в зажигании, так что, возможно, Роберт Митчум в конце концов оказался бы прав.