Я подумал, что, может, стоит сказать ему правду. Но нет, это было просто невозможно. Азартные игры запрещены законом, а он легавый, и не имеет значения, из какого он отдела — отдела убийств или другого. Я не мог вот так взять и прямо признаться, что участвовал в незаконных делах. Конечно, он уже и так знал это, в любом случае, но я не мог это произнести вслух. И потому я стоял там как дурак, чувствовал себя виноватым и знал, что сам даю ему повод подозревать меня.
Я нарушил неловкое молчание, заявив:
— Ну что ж, пожалуй, мне пора идти, если я хочу успеть что-то сделать сегодня. На работе, я имею в виду.
Он кивнул.
— Пока,— сказал я.
— До встречи, Честер,— ответил он.
9
Я действительно отправился на работу. Прошел до Одиннадцатой авеню, сел на автобус, доехал до гаража и отметился на выезд. Первого пассажира я поймал, отъехав всего полквартала от гаража. Это была симпатичная девушка со светлыми волосами, в оранжевой шубке и высоких черных сапогах.
— Пенсильвания-авеню,— сказала она.
— Бруклин или Вашингтон? — Обычно я шучу с молоденькими пассажирками независимо от того, обеспокоен я денежными проблемами или нет.
— Бруклин,— серьезно пояснила она.— По кольцу.
— Отлично,— сказал я, опуская флажок.
Удача мне наконец улыбнулась. Не только возможность полюбоваться в зеркальце привлекательной блондинкой на заднем сиденье, но еще и дальняя ездка, к тому же в сторону аэропорта Кеннеди.
Шоссе оказались уже расчищены. На дорогах было гораздо свободнее, чем обычно в это время дня. Мы выехали на Вестсайдское шоссе без двадцати четыре и свернули с кольцевой дороги на Пенсильвания-авеню в Бруклине ровно в четыре. По пути я разок-другой предпринял попытку завязать разговор, но девушка упорно молчала, и я бросил это дело. Мне довольно взглядов, если ей так больше нравится.