Не видя никакого смысла здесь болтаться, я вышел. Перед подъездом, прямо в следах, оставленных мной, когда я шел к дому, стоял детектив Голдерман. Руки в карманах, на голове шляпа.

С несколько скептическим выражением разглядывая меня в упор, он произнес:

— Мы опять встретились, Честер.

— А…— пробурчал я.— Привет.

— Я думал, ты сегодня сидишь дома,— заметил он.

— Ну, снег перестал…— нерешительно проговорил я. Я чувствовал себя очень виноватым, и боялся, что так и выгляжу — очень виноватым, и отчаянно пытался найти причину, объясняющую мое присутствие здесь. Но она не находилась.— Я шел на работу,— тянул я,— и подумал, не зайти ли… э…

Тут я пожал плечами и поковырял ногой в снегу, надеясь, что детектив не станет дожидаться, пока я договорю.

Но нет. Он продолжал молча смотреть на меня, так что неоконченная фраза повисла в воздухе между нами, и я наконец сказал:

— Выразить свои соболезнования.

Он слегка склонил голову, но не сводил с меня взгляда.

— Выразить свои соболезнования,— повторил он.

— Вдове,— пояснил я. Затем уточнил: — Миссис Маккей.— И, вдохновленный собственной ложью, продолжал: — В прошлый раз, когда я ее видел, она была просто в истерике, и я не имел никакой возможности с ней поговорить.

— Понимаю,— кивнул он.

Было совершенно ясно, что он мне не верит. Он посмотрел мимо меня на фасад дома, на окна верхнего этажа, затем опять на меня.

— Она дома?

— Нет,— ответил я.

— Наверное, ты еще зайдешь?

— Не знаю.— Я старался говорить небрежным тоном.— Пожалуй, если окажусь поблизости.

— В сущности, это не так уж важно,— заметил он.

— Да, не особенно,— согласился я.— Знаете, вроде как жест вежливости.

— Ага,— произнес он холодно и бесстрастно, как человек, не поверивший ни единому услышанному слову.