— И вы тот человек, который обнаружил, что мой брат мертв?

— Ну да.,

— И это у вас роман с Луизой?

— Тьфу, пропасть,— не выдержал я.— Только не у меня, лапочка. Тут ты что-то путаешь. Я даже имени-то ее не знал до вчерашнего дня.

— И вы думаете, я вам поверю? — Но голос ее звучал уже не так убежденно.

— По правде говоря,— сказал я,— мне на это как-то плевать. А вот что мне, похоже, следует сделать, так это сдать тебя легавым.

— Вы не осмелитесь,— возразила она все с тем же оттенком сомнения.

— Почему это? — поинтересовался я.— Ведь ты угрожала мне пистолетом.

— А что, если я расскажу им все, что знаю?

— Давай рассказывай,— согласился я.— Они разберутся, правда это или нет, и, полагаю, им для этого не понадобится накатывать на такси на шесть долларов и тыкать мне в шею пушкой.

Я помахал пистолетом перед ее носом и приказал:

— Подвинься в центр сиденья, чтобы я видел тебя в зеркале.

— Я не…

— Двигайся,— оборвал я ее. Как раз перед этим я услышал щелчок, напомнивший мне, что счетчик все еще включен. Еще шесть баксов псу под хвост.

Она облизала губы, и вид у нее стал озабоченный.

— Может…— начала она.

— Двигайся давай,— повторил я, теряя терпение.— Не желаю больше ничего слушать. Я должен был бы сейчас работать. Давай-давай, двигайся.

Она обиженно замолчала, подвинулась, а оказавшись в центре сиденья, выпрямилась, сложила руки, с вызовом посмотрела на меня и объявила:

— Ну ладно. Посмотрим, кто блефует.

— Никто не блефует,— объяснил я ей.— Ты просто неверно угадала закрытую карту, вот и все.

Я отвернулся, выключил счетчик, вывесил табличку «В парк», убедился, что пистолет лежит на сиденье у моего бедра, проверил, хорошо ли вижу ее в зеркале, и мы тронулись.