– Как я вас понимаю, Сара, – кивнула я, нисколько не шокированная ее откровением. Трудно было сказать с уверенностью, пыталась ли девушка обескуражить или хотя бы поддразнить меня либо она привыкла всегда и везде быть самой собой, не делая тайн из своих чувств. Я решила повременить с какими-либо заключениями, пока не узнаю Сару получше.

– Янки – подумать только! Страшно представить, что скажет твой дед, когда об этом узнает. Вполне возможно, он тут же выставит тебя за дверь.

– Сомневаюсь, – без обиды усмехнулся Тео. – Сейчас он нуждается во мне как никогда.

– Конечно. После того, как твои отец и братья погибли на этой страшной войне…

– Сара, может быть, хватит? – с плохо скрываемым раздражением одернул сестру Эдвин. – Мы едем, наконец, или нет? Нэнси и Тео устали после долгого путешествия. И я, представь, тоже.

Она стрельнула глазами от меня к Тео:

– Позволь, дорогой Тео, подслушать из соседней комнаты, как ты будешь представлять свою возлюбленную Нэнси старому Мэртсону!

– Сара, если ты не прекратишь свою глупую трескотню и не посадишь нас в экипаж, подарка из Мемфиса тебе не видать! – сказал Эдвин, на этот раз со всей серьезностью. – А Нэнси ты пытаешься задеть совершенно напрасно, только зря тратишь время. Ты имеешь дело с современной, прекрасно образованной молодой женщиной. И уж поверь мне, на каждую твою колкость она, если захочет, может отплатить тебе сторицей.

– О, Нэнси, я вовсе не желала тебя оскорбить! – воскликнула Сара, расширив глаза, словно моля о прощении. – Это от потрясения: я не ожидала увидеть Тео, да еще и в сопровождении молодой жены. Садитесь, я отвезу вас домой.

Я заметила, что, когда Сара наконец повела нас к экипажу, мужчины облегченно вздохнули. Я и сама была рада, что Эдвину удалось-таки усмирить свою сестру. Она показалась мне чрезмерно говорливой – впрочем, возможно, это в самом деле объяснялось нашим неожиданным появлением и еще долгими днями, проведенными в одиночестве.