– Я буду ждать, сколько понадобится. Главное для меня – знать, что ты не разочаровался в нашем союзе.

Он поднял мою голову и с улыбкой заглянул в глаза.

– Помни – я поклялся любить тебя до гроба. Клятва офицера армии южан – не пустой звук, мадам. А вот мне интересно было бы знать, можно ли верить любви женщины-янки к офицеру из вражеского стана.

В его голосе послышались наконец привычные для меня шутливые нотки. Я была бесконечно благодарна Тео за то, что он сумел побороть мучившую его боль, дабы не омрачить мне радости медового месяца. Я поняла и другое: черные раздумья, рвущие его душу, не в силах разрушить наше счастье – иначе Тео поделился бы ими немедленно. Шутливый его настрой вмиг передался мне, и я лукаво заметила:

– Ты достался мне в качестве военного трофея. Уверяю тебя, мы – единственная чета янки и конфедерата, которая может похвастаться тем, что их союз был не только благословлен высокими чинами армии Северных Штатов, но и тем, что сии уважаемые джентльмены почтили своим присутствием свадебную церемонию. Как же ты не понимаешь, любимый мой, что с того дня, как тебя, раненого, взяли в плен, у тебя больше нет врагов! Если бы это не противоречило устоявшимся воинским традициям, тебя, несомненно, наградили бы нашей медалью за доблесть. Рискуя собой, ты спас множество жизней, и неизвестно, чьих больше – конфедератов или янки.

– Человек поступает так, как велит ему совесть, – сказал он серьезно. – И, видимо, я поступил правильно, потому что был удостоен более высокой награды – я встретил тебя. И я прошу, Нэнси, не суди меня слишком строго. Скоро я буду в полном порядке.

– Конечно, любимый, – улыбнулась я.

Он встал, легко, словно пушинку, поднял меня, крепко-крепко прижал к себе и поцеловал. И вновь, как в первый раз, я радостно затрепетала в его нежных руках.

– Ложись, Нэнси, я приду через несколько минут, – сказал он. – Ты обязательно должна выспаться, иначе приедешь в Новый Орлеан бледной и с темными кругами под глазами, а это тебе не идет.