– Нет больше корабля, Сережа. Нет.

– А мы... Мы?

Осипов отвел глаза. Я почувствовал, как волосы на моей голове зашевелись и встали дыбом, как шерсть на загривке сторожевого пса. Сердце ухнуло вниз.

– Где мы?

– Спускаемся на планету, – сообщил капитан-лейтенант. – На планету с условным индексом ТК-3.

– Как спускаемся? А программа? Откуда она?

– Она уже находилась в памяти, – отозвался Осипов. – Этот модуль должен был совершить посадку на планету и остаться там. На нем есть автоматические маяки. Следующая экспедиция должна их найти.

Я шумно сглотнул. В горле было сухо, и язык наждаком прошелся по небу.

– Ты не волнуйся, – вскинулся Осипов. – Все будет хорошо. Я отредактировал программу. Мы сядем на планету. Только бы там была атмосфера...

– Есть, – прохрипел я. – Она там есть. Видно на снимках.

Осипов резко обернулся.

– Откуда знаешь?

– Делал доклад для завлаба...

– Ах да, – спохватился он. – Лаборатория планетарного наблюдения.

– Вроде там и вода есть, и растительность...

Кирилл Александрович сжал огромные ладони в кулаки, потом распрямил пальцы и снова склонился над клавиатурой.

– Неплохой шанс, – тихо сказал он. – Просто отличный.

У меня снова закружилась голова, и я начал дышать через рот.

– Душновато тут.

– Кислорода мало, – с сожалением заметил Осипов. – Баллоны не заправлены.

Это стало последней каплей. У меня затряслись руки, и только тогда я отчетливо понял, что это не игра и не кино. Мгновенная гибель корабля, смерть друзей и знакомых, всех, кто стал для меня второй семьей... Это ударило меня, как кинжалом. Я от отчаянья закрыл лицо руками.

Осипов что-то крикнул мне, но я его не слышал. Я стонал и жадно глотал воздух, стараясь надышаться впрок. Мне стало все равно, что будет. Дышать. Сейчас. Как можно больше...