Ага, вот, кажется, то, что надо! На экране возникает что-то вроде весеннего концерта: пижоны в шляпах стоят за пультами, девчонки отплясывают в бикини. Их почти обнаженные тела щедро смазаны блестящим кремом для загара. Черные и белые девчонки скачут под музыку так, что их сиськи подрагивают и колышутся вверх-вниз, вверх-вниз. Да, это именно то, что надо, – не откровенная порнуха, но зрелище достаточно возбуждающее. Счет он оплатит позже; сейчас надо сделать дело, и Билл Уайет расстегивает брючный ремень, чувствуя, как рот горит от острой еды, а затем… затем он вдруг слышит шаги в коридоре.

– Кто там?! – в тревоге окликает он, вытаскивая из-за пояса подол рубахи, чтобы прикрыть растерзанную ширинку.

– Я пить хочу!… – раздается в ответ сонный детский голос.

– О'кей, сейчас! – добродушно отвечает он, испытывая огромное облегчение от того, что его не застали на месте преступления.

Это один из гостей сына, имени его он не знает; мальчуган стоит в дверях и трет кулаками глаза – теплый, взъерошенный, одетый в пижамку, имитирующую форму квотербэка из «Джетс».

– Я – папа Тимми. Ты хочешь попить?

– Да-да, пожалуйста…

Старина Билли Уайет вскакивает и спешит в кухню, чтобы налить мальчугану молока. Но какого? Обычного? Обезжиренного? Он выбирает обычное, зная, что оно дает ощущение тяжести в желудке и после него мальчишка будет спать крепче, и поскорее возвращается в коридор. Мальчуган спит на ходу, и Биллу приходится помочь ему держать стакан, который сделался скользким от прикосновения его жирных рук. Мальчик медленно пьет. Молоко – это именно то, что надо. Ребенок очень мил – длинные ресницы, примятые подушкой мягкие волосы в беспорядке торчат в разные стороны. Наконец он допивает молоко и опускает стакан, оставляя на верхней губе тонкую белую полоску. «Спасибо», – бормочет он и, пошатываясь, бредет обратно в спальню. Билл провожает его, перешагнув через спящих детей, он помогает мальчику забраться в спальный мешок и по-отечески похлопывает по спине.